Воспоминания о школе

Почему – то у большинства людей, воспоминания светлые, а у меня смешанные. Я иногда думаю, если меня пригласят на встречу одноклассников, захочу ли я тоже с ними увидеться? 

У меня было две разных школы. Первая была красивая, большая, с лестницами с двух сторон, с просторными классами, высокими потолками и партами в 3 ряда. Помню свою первую учительницу. С первого по третий класс. Некоторые дети, когда пришли в школу, уже умели читать и писать. А я почему – то нет. Даже не мог гласные отличить от согласных. Не то, что по слогам читать...Мне говорили: гласные, можно тянуть – ааааааа! Ооооооо! Ууууу! А согласные нет. в. ф. ж. с. х.

А я способный, все тянул!!!! вввввввв! Фффф! Жжжжжж! Сссссссссс! Зззззззззз! Хххххх! Естественно надо мной все смеялись)) Учительница ругалась, а я тупил от 3того еще больше. Хотя потом, когда я уже вырос, читая лекции по фонетике профессора Л. В. Бондарко и  лекции по широкому кругу вопросов теории  русской фонетики и грамматики М.В. Панова, я узнал, что все же был прав!

А вторая моя школа была совершенно другая. Маленькая, двухэтажная, с тесными классами. Очень старая и обшарпанная. Зато учиться там стало гораздо легче. Домашних заданий почти не задавали и я ходил в школу с одной тетрадкой и ручкой. Но все равно, не как на праздник!!

Помню, как пришел туда в первый раз. В восьмом классе. Была уже середина учебного года. Я там никого почти не знал. Я зашел и встал посередине класса, и стоял, улыбался. (Видимо нервное))) Наша классная сказала, что смех без причины – признак дурачины. И назвала меня петрушкой. 3то прозвище потом надолго приклеилось ко мне, пришлось привыкать. С тех пор, не ем петрушку)))

Однажды, помню, перестала у меня ручка писать, я встал и сказал, что у меня ручка не пишет. Учительница ответила – пиши пальцем! 

Все засмеялись, кто – то поделился запасной. А она, посмотрела на меня холодным и надменным взглядом. Буд-то испытывала меня на прочность. "Тварь я дрожащая, или право имею..."?? Если выдержу, ее взгляд, то смогу приобщиться к кругу "избранных", а если нет, то оставаться мне петрушкой навечно. В тот момент у меня в голове что - то защелкнулось, перезагрузилось, обновилось. Я словно переродился. 

Я так и не стал "избранным". Но с тех пор не люблю просить о помощи. 

Я запомнил 3тот прицельный взгляд и сам стал им всех мерить. Жить стало легче, доступ в детство закрылся. Пароли стерлись. Наступила точка невозврата. 

Сейчас я понимаю, что она (учительница), была просто несчастной женщиной. Ее саму нужно было пожалеть, а не обижаться. Она была озлобленна на весь мир. Могла кинуть в ученика все, что попадалось под руку. Ключи, меловую тряпку, которой вытерала с доски, все подряд. Мы все терпели, никому не жаловались. Хотя я сейчас понимаю, что зря не поставили ее на место, но тогда мы ее боялись. 

Очень хотел я скорее повзрослеть. Быть независимым. Стать взрослым – войти в мир недоступных взрослых удовольствий. Это приятно само по себе, как любой запретный плод. Детей, привлекает недоступность. Взрослый мир казался мне загадочным и беззаботным.

Жаль, что сейчас мы не ценим того, что нам не нужно спрашивать у кого – то разрешения, не нужно слушаться, никто тебе не скажет - вырастешь, узнаешь!

Я помню однажды, когда был еще совсем мелким, увидел, как две наши воспиталки тихонько шушукаются. Почти молчком смотрят друг на друга. Очень многозначительно. Одна другой что – то сунула в карман. Другая, на нее посмотрела, сказала – да не надо! А первая ей говорит – я лучше знаю! А я стоял и ничего не понимал. Что происходит? О чем они говорят? Что значит их многозначительное переглядывание и взмахивание руками? Но я знал, что когда я вырасту, я смогу расшифровывать такие тайные диалоги…..)))

Взрослые могут делать все, что детям нельзя, вредно или опасно. Но они охраняют от детей свою зону наслаждений – точно так же и мы в свои семь-восемь лет не берем в игру тех сопляков, кому по возрасту положено лепить куличи в песочнице.

Получается, что мы в детстве сами ничем не лучше взрослых? Так где же граница?

В наших осуждениях и самоутешениях – вот где.

«Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения, и не осуждати брата моего.…» (из мол. Св. Ефрема Сирина).

Пожалуй, не хочу я никого из них больше видеть. Нет такого желания.