Если я умру завтра...

Если я умру завтра, я хочу обнять тебя сегодня вечером,
Я хочу надышаться этой последней доверчивостью.
Мы так искалечены…
Мы звезды в разбитых окнах,
Мы память, которая прежней любви не помнит.
Мы комнаты, где под иглой пластинки тоскуют,
И двое вдруг обнимаются – и танцуют,
А ночь тасует их в зимних спальных районах
С тоской по небу и с запахом одеколона.

Проспи еще ночь, и во сне ты внимательно слушай,
Как где-то сигналят машины и мертвые души
По улице снежной все шаркают, шаркают в вечность -
В их полых сердцах покидает наш мир человечность.

А после – танцуй под пластинки и смейся, и бойся,
И плачь, что любой из поэтов останется в бронзе,
Но только не в жизни, не в этой приветной мансарде,
Где можно не знать, как февраль идет снегом по саду.
Где можно смотреть на далекие звезды и помнить –
Хотелось гореть так же ярко…
Но после был полдень,
И что-то стиралось в лице его строгом и ясном.
И бронзой остались поэты.
И звезды погасли.

Аль Квотион