11 сентября

Спокойные волны омывали песочный берег. Солнышко блестело в шелковом шлейфе волн. Дул легкий ветерок.
Я сидела на берегу реки с блокнотом на котленях и что-то писала.
Вдруг, кто-то совсем рядом закричал:
-Ну ты ваще блин! Карася упустил! Это ж надо быть таким...
Раздался тихий всплеск. И вдруг раздались два совершенно диких крика.
Я подняла голову от блокнота и увидела двух мальчишек, стоящих друг напротив друга и с безумными лицами
кидавшимися в друг друга тиной и песком.
Один, постарше, был высоким и темноволосым. Другой - маленький и бледный, со светлыми волосами.
Оба в пылу ярости отбросили удочки и теперь с удовольствием закидывали друг друга грязью.
Я засмеялась, чем очень разозлила светловолосого мальчишку.
-А ну цыц в моем доме!- тоненьким и писклявым голосом крикнул он мне.
Но глядя на них - яростных, заляпанных тиной, грязью, водорослями я уже не могла остановится.
Забросив блокнот на песок, я хохотала над ними.
-Вот значит как, да? Над младшими издеватся удумала? Щас я тебе...- мсительно произнес он и в ту же
секунду комок грязи прилетел мне прямо в лицо.
Темноволосый мальчишка засмеялся:
-Так её, Владик, будет знать как смеятся над...
И тут же комок грязи залепил ему прямо в рот.
Теперь уже не смеялся никто. Владик бегал от нас с дикими воплям по всему пляжу, а мы с Ильей пытались его
поймать.
В конце-концов, сырые и уставшие мы заключили перемирие. Которое длилось очень долго.
Очень долго. Целых тридцать секунд. А потом мы поймали Владика и все вместе рухнули в воду.

Я написала это о самом дорогом мне человеке. Я не знаю, помнишь ли ты про это, не знаю, поверь. Просто даже дышать стало больно. Невыносимо видеть тебя каждый день, знать как тебе больно, знать что ты ненавидишь меня...