Метод отца Рождера

Рождественская история о любви - с омелой, ароматом выпечки и одним старым сводником. 

Метод отца Роджера

Стоило Нику переступить порог квартиры, как его тут же окутал густой уютный аромат домашней выпечки: пахло сдобой, и яблоками, и пряностями - такие запахи стояли обычно у служебного входа городской пекарни неподалеку от его магазина. А теперь - и у него дома. Как он любил начало декабря! 

Вивьен вышла ему навстречу, подняв в предупреждающем жесте перепачканные липким пряничным тестом руки, и, стараясь не задеть мужнино пальто, потянулась к Нику, чтобы поцеловать.

-Здравствуй! Как день?

-Сегодня тихо, кроме поставки флейт ничего интересного. Так что закрылся пораньше, чтобы тебе помочь.

-Будешь ужинать?

-Да, съел бы чего-нибудь.

- Дай мне буквально 10 минут, я закончу с тестом и погрею тебе индейку с рисом, хорошо?

Она ласково улыбнулась и, еще раз чмокнув мужа, ушла на кухню. 

Он переоделся в домашнее и пришел следом. Стоял в дверях и смотрел, как она скатывает тесто в шар и убирает отдохнуть в холодильник. Весь подоконник уже был заставлен пирогами, а в духовке доходила партия легендарных тыквенных кексов. 

Именно им он был обязан своим семейным счастьем. Ну и отцу Роджеру, конечно.

***

Три года назад по приглашению священника он впервые пришел в церковь Святого Андрея на рождественскую ярмарку. До этого в этом храме он бывал только по работе - когда приносил запчасти для органа из своего музыкального магазина и настраивал его или церковный рояль. А тут застал отца Роджера за расклейкой цветных объявлений в холле.

-Выглядит интересно! А что там будет?

-Экскурсии на колокольню с церковными легендами, подарки ручной работы, мастер-классы и, конечно, домашняя выпечка. Приходите, Ник, не пожалеете!

И он подумал - почему нет? Можно будет поискать подарки сестрам, да и домашней выпечки он не ел с тех пор, как съехал от родителей... 

Так в первое воскресенье декабря он и очутился в толчее рождественской ярмарки с целой тарелкой кексов, печений и пряников. Отец Роджер подкрался незаметно, когда Ник заново познавал Рождество на вкус. 

-Ну как вам? Правда вкуснота? Это чудо Господне, что я до сих пор не вешу центнер, учитывая кулинарные таланты моей супруги и прихожан.

-Не то слово!.. Женился бы на той, кто это готовил!

Увлеченный поеданием кекса, Ник не заметил лукавого огонька в глазах пастора.

-Ооо, Ник, это вам повезло. Насколько я знаю, она совершенно свободна!

И быстрее, чем он успел опомниться, Роджер обернулся к импровизированному прилавку и позвал:

-Вивьен, подойди на минутку!

Словно в замедленной съемке Ник наблюдал, как молодая золотоволосая девушка в рождественском свитере и красном фартуке отдает покупателю сверток, стягивает одноразовые перчатки, выходит из-за стола, идет к ним... Кекс встал комом в горле. А отец Рождер добавлял огонька:

-Вивьен, познакомься, это Ник - наш органный целитель. Ему настолько понравилась твоя выпечка, что он сказал, что готов...

Пастор выдержал театральную паузу и, дождавшись, когда Ник покраснеет до корней волос, продолжил:

-...готов съесть целую тонну. 

- Очень приятно, Ник! Рада, что вам понравилось - я так старалась!

В ответ послышалось лишь невразумительное бормотание с набитым ртом. 

Довольный шуткой, Роджер похлопал молодого человека по плечу и удалился, улыбаясь своим мыслям. И как только ему это раньше не пришло в голову? Эти двое... 

Счастливо женатый, верящий в брак так же сильно, как в Господа, наделённый тонким чутьем, отец Роджер был прирожденным сводником. Вивьен и Нику предстояло  убедиться в этом на собственном опыте.

***

Итак, все началось с кексов. Когда выведенный из строя, донельзя смущенный Ник наконец смог взять себя в руки, молодые люди довольно мило побеседовали. И в следующее воскресенье, приветствуя прихожан, собирающихся на службу с песнопениями, Роджер тепло пожал и руку Ника, который, пройдя в зал, как бы невзначай очутился позади Вивьен...

Настало время обменяться приветствиями и добрыми пожеланиями.

–Мир вам,- Вивьен протянула руку соседке справа, затем юноше спереди и обернулась назад. – Мир вам.

-И вам, - её маленькая ручка утонула в большой ладони Ника. 

И в это мгновение на неё неизъяснимым образом и впрямь снизошёл мир, которого она никогда прежде не знала. 

Служба была вечерней и закончилась лишь в девятом часу. Пока они выпили по стаканчику пряного сока, аромат которого наполнил церковь, пока перекинулись парой слов с отцом Роджером, стало совсем поздно, и Ник, конечно, вызвался проводить Вивьен до дома. 

Стоя в холле и потягивая глинтвейн, Роджер с удовольствием наблюдал, как он помогает ей надеть пальто, как открывает перед ней тяжелую деревянную дверь, как они оба скрываются в зимней темноте.

-Ах ты старый сводник! – Элис, жена пастора, шутливо ткнула мужа в бок.

-Я лишь инструмент в руках Господа, - Роджер воздел руки в благоговейном жесте и вокруг его лучистых серых глаз разбежались добрые морщинки. 

Он, само собой, иронизировал, но в каждой шутке, как известно… Было, определенно было в них что-то такое, что заставило его поверить: эта задумка удастся. Он видел их вдвоём. Очень хорошо видел. Так же, как однажды, сорок лет назад, увидел себя с Элис. 

***

Потом был предрождественский хоровой концерт. Вивьен обронила невзначай, что пойдёт на него – и Ник в последний момент ухватил билет. Исполняли «Магнификат» Джона Раттера. Вивьен все 40 минут утирала лицо платком -и, услышав, как он шмыгает носом, молча протянула бумажный платок и ему, без удивления и осуждения. Они были знакомы всего две недели – и уже увидели друг друга вот такими: уязвимыми, затопленными эмоциями. И не испытали стыда.

Когда начался антракт, Вивьен повернула к Нику лицо, перепачканное потекшей тушью, и сказала осипшим от слез голосом: 

-Человек, который это написал, познал Бога.

Ник только молча кивнул в ответ, потому что она озвучила его собственные мысли… 

Из церкви они вышли в молчании, раздавленные возвышенной, прекрасной музыкой. Прошли так пару кварталов, а потом плотину чувств прорвало, и, погрузившись в обсуждение «Магнификата», духовной музыки в целом и традиций богослужений, они прошагали сперва мимо её дома, потом мимо его, и очнулись только у входа в парк на окраине города. 

Стояла морозная звездная зимняя ночь, извилистые дорожки были безлюдны и блестели льдом, тут и там, соревнуясь со звездами, сверкали золотые рождественские огни, а деревья, припорошенные снегом, были как никогда величественны. 

И, повинуясь внутреннему порыву, он вдруг запел. Его дивный мягкий голос вырывался из легких вместе с паром – и вместе с паром поднимался к зимним небесам, славя Бога и ЕГО творение:

-Magnificat, magnificat anima mea dominum…

С минуту она молча слушала, затаив дыхание от восторга. Не удивительно, что этот человек был способен настроить древний орган -с таким-то превосходным слухом!.. Её Господь не одарил этим даром в такой же мере, но петь она очень любила и, недолго думая, присоединилась к нему своим тихим неуверенным голоском. Он одобрительно улыбнулся и снова закрыл глаза. 

В какой-то момент их голоса и их души слились в божественной гармонии – они словно стали одним целым там, на окраине города, в безлюдном парке, под чёрным зимним небом… Это было нежнее, чем объятья, интимнее, чем поцелуй. Когда они допели, глаза снова были на мокром месте, а они стали друг другу такими странно близкими. И на обратном пути она взяла его под руку – легко и  естественно, будто делала это всегда. 

***

Вот так, под ручку, они заявились на следующую службу в последнее воскресенье адвента, лучащиеся радостью первой робкой влюбленности. И пастор, произнося проповедь, то и дело сбивался, отвлекаясь на этих двоих в зале, мысленно уже совершая над ними обряд венчания. Ещё одна чудесная молодая семья в его приходе. На таких семьях держится община, держится вся церковь ¬ Роджер искренне в это верил. «Возлюби ближнего своего» -исполнение этой важнейшей заповеди начинается в семье, между супругами. Служение другому начинается в семье. Всё начинается в семье. Элис, сидящая в первом ряду, улыбалась, зная, о чём думает её муж. Не все в церковной верхушке одобряли его подход, но он стоял на своём – и приход прирастал людьми, счастливыми и непоколебимыми в своей вере. Они приходили в пасторский дом за мудрым советом во время семейных неурядиц. Они приводили в церковь своих детей. Они делились рецептами, ходили друг к другу на торжества, помогали, когда кто-то заболевал, терял работу или кров. И души не чаяли в своём пасторе, земном и человечном. А потому она была уверена: её Роджер всё делает правильно. 

***

Элис уже знала, что будет в Рождество:  муж столько раз проделывал этот фокус! 

После службы, когда прихожане носили столы и готовили одну из церковных комнат к совместному рождественскому обеду, он позвал Вивьен и Ника в пасторский дом, чтобы помочь принести выпечку и вино. Они смущенно топтались на пороге, отряхивая снег с ботинок, а Роджер, покашливая, указал пальцем на висящий над дверью букетик омелы с нарочито невинным видом: я, мол, все понимаю, но традиция есть традиция! И скрылся на кухне. 

Вивьен опомнилась первой и, встав на носочки, коснулась губами щеки Ника.

-С Рождеством!

-С Рождеством! - Ник бережно приобнял её за плечи.

Когда они – очи долу – зашли на кухню следом за пастором, Роджер понял, что старая-добрая омела снова не подвела: кто станет спорить с многовековой традицией? 

Отцу Роджеру тоже досталась пара поцелуев в тот день: от жены, поздравившей его с очередной удачей, и от Вивьен, которая, прощаясь, чиркнула губами по его сухой щеке и прошептала: «Спасибо!».

***

В следующем ноябре Роджер, ласково улыбаясь, призвал на их склонённые головы божественную благодать и данной ему властью объявил их мужем и женой. И на рождественскую ярмарку они пришли вместе. Вивьен везла по свежевыпавшему снегу маленькие санки, на которых стояла стопка коробок и контейнеров с выпечкой, а Ник нёс такую же стопку в руках – ему молодая жена поручила самое ответственное ( и тяжелое): тыквенные пироги и кексы. 

В тот год Вивьен посвятила его в таинства своего рождественского волшебства. Оставившая постоянную работу, она теперь могла готовиться к ярмарке несколько дней – и успеть гораздо больше. Каждое сахарное печенье, каждый покрытый глазурью пряник, каждый кекс, каждый кусок пирога призван был не только порадовать купившего его человека, но и помочь нуждающимся: на вырученные средства община закупала потом продукты для людей, оказавшихся в сложной жизненной ситуации. Когда Ник вернулся из магазина, Вивьен порхала по кухне, замешивая разные виды теста, нарезая фрукты, измельчая орехи, просыпая щепотки сахарной пудры. Она не выглядела так, словно ей и впрямь нужна была помощь, но Ник не сопротивлялся, когда жена вручила ему комок теста, чтобы он размял его в своих больших и теплых ладонях: то, на что у неё с её маленькими ручками ушёл бы добрый час, требовало от Ника максимум двадцати минут. К тому же, в награду он получал кусочки уже готовых лакомств. В этом году они были ещё вкуснее, и он знал, почему. Его жена, лучащаяся теплым мягким светом, добавляла в сласти не только щепотки изысканных пряностей, но и крупицы любви и счастья, которыми было переполнено её сердце. Приобщиться к этому магическому действу было здорово: и Ник с удовольствием крошил миндаль и колол грецкие орехи, резал апельсиновые корки и молол гвоздику. А на следующий день с не меньшим удовольствием, повязав фартук, стоял рядом с ней за прилавком, нахваливая выпечку:

-Попробуйте эти кексы, не пожалеете. Они так хороши, что я ради них женился. 

Шутка имела успех, сласти разлетались с немыслимой скоростью. А отец Роджер, стоя у входа,  с тёплой улыбкой наблюдал за спорой работой новоиспеченных супругов. 

…И иногда нет-нет да бросал взгляд на неженатого органиста. А когда порог церкви переступила молодая хозяйка новой маленькой кофейни, любезно согласившаяся обеспечить гостей ярмарки густым какао, его лицо просияло.

Элис, заметившая это, лишь покачала головой: нет, этот человек просто неисправим!.. Очередные ничего не подозревающие «жертвы» пожали друг другу руки и завели непринужденный разговор. Метод отца Роджера вновь заработал…