Иногда надломиться способен едва не любой...

Иногда надломиться способен едва не любой,
И попробуй привыкнуть к неведомой ранее роли!
И спросил я учителя: «Как пережить эту боль?»
И ответил учитель: «А что ты всё время – о боли?»

И пустился я в полночь, в бега, в суматоху, в запой,
И пытался любить и болезнь, и врага, и потерю.
И сказал я учителю: «Я пережил эту боль».
И ответил учитель, в глаза мои глядя: «Не верю».

А потом он ушёл на закате какого-то дня,
И, срывая листву, надо мною барахтался ветер.
И спросил я учителя: «Если ты слышишь меня – 
Как мне жить с этим всем?..» И никто ничего не ответил.

А потом отпустило. Не сразу, а лет через пять.
И почти не болело, не ныло, но даже при этом
Я к нему возвращался, но только теперь – поболтать,
А не так, как когда-то – за дельным и умным советом.

А потом я простился, себя и его отпустив,
И поплыл по реке, и несли меня бережно воды…
Одного не пойму. Если всё это – просто мой миф,
С кем же так увлечённо общался я все эти годы?

Виталий Ковальчук