Вещие сны

История о предчувствии Встречи, которая случилась как чудо одним солнечным летним днём. 

Вещие сны

В воскресенье Вэл проснулась от света. И дело было не в солнечном полудне, лившемся в комнату через огромное окно – от него защищала повязка для сна. Свет шёл изнутри, требовал немедленно встать, рывком спустив босые ноги на мягкий прикроватный коврик, умыться ледяной водой – и скорее, скорее бежать в этот чудесный летний мир там, снаружи. Вэл уже не помнила, когда в последний раз просыпалась в таком восхитительном настроении. Возможно, в школе, в первый день летних каникул, когда впереди были три месяца свободы, чтения книг на мягкой траве двора и сочных плоских персиков.

Но школа осталась далеко позади. И свет внутри зажгло не предчувствие беззаботности, а сон. Ей снилось что-то очень хорошее, тёплое, доброе. Это там, во сне она ощутила, как её затопляет свет – и ухитрилась похитить его, принести сюда, в однокомнатную квартирку, в бесцветную реальность. Сидя над утренней чашкой чая, пыталась вспомнить этот счастливый сон, но ничего не вышло – он ускользал, невесомый и нежный, как шёлковая нить радужной паутинки.

Покончив с нехитрым завтраком, Вэл включила любимое радио, и, мурлыча под нос баллады прошлого века, сосредоточенно уставилась в недра платяного шкафа. Среди скучных, строгих бело-серо-чёрно-коричневых офисных комплектов, из которых она не вылезала последние лет 10, затесалось легкомысленное летящее фиолетовое платье из тонкого шифона – с рюшами, складками, бантом и открытой спиной. Вэл смутно помнила, как оно попало в её гардероб: кажется, было привезено из отпуска?.. Сегодня рука сама потянулась к воздушной ткани. И, облачившись в платье, Вэл вдруг почувствовала, что на самом деле она ещё совсем юная, почти девочка. Она сама стала воздушной, невесомой – едва ощущала босыми ступнями ласковое тепло паркета – и прохладу кафеля, когда, стоя перед маленьким зеркалом в своей маленькой ванной подводила глаза, подкрашивала длинные ресницы…

Накинув на плечи белый ажурный кардиган – на улице было ветрено – Вэл выпорхнула во двор.

«Ну. И куда теперь?»

Как будто были варианты. В центр, конечно – к фонтанам, площадям, пешеходным улочкам и кафе. Только там она не будет выглядеть вызывающе неуместно в своём наряде. Благо до центра – 15 минут неспешной прогулки: город совсем маленький.

Приятно было чувствовать себя такой нарядной, такой красивой. Девушкой, а не ломовой лошадью. Вэл ловила свои отражения в витринах маленьких магазинчиков и удивлялась: неужели это она?.. Смотрела – и не узнавала. Из-за платья, конечно. Но ещё – из-за света, который всё ещё излучало её лицо. Её не покидало внутреннее беспокойство, с которым она проснулась: ощущение, что что-то должно случиться. Что-то хорошее. Такое знакомое – и одновременно почти забытое ощущение. Оно столько раз давало ей надежду и столько раз обманывало, что Вэл сперва перестала ему верить, а потом – перестала замечать… Но сегодня оно снова захлестнуло её с головой: бороться с этим напором было бессмысленно. Вэл сдалась, и в сердце у неё завязался робкий бутон фиалки-надежды, нежной и хрупкой.

Она прогулялась по главной улице – туда и обратно. Немного посидела в сквере у пруда, побродила по дорожкам. Постояла у витрины книжного, разглядывая новинки. Потом – у театральной кассы. Полюбовалась старинным фасадом ратуши, колоннадой биржи. И, приметив свободную лавочку, села на площади, у фонтана.

Вокруг царила летняя воскресная праздность: дети тянули ладошки к хрустальным струям, голуби пили из образовавшихся рядом луж, люди читали, беседовали, прогуливались под руку, ели мороженое.

Вэл почувствовала себя глупо. На кой чёрт она вырядилась, как на бал, и теперь сидит здесь, на лавочке, без всякой цели, и ждёт чего-то?.. Взгляд заскользил в обратную сторону: дорожки, фонтан, голуби, дети, киоск с мороженым…

У киоска стоял молодой мужчина. Заложив руки за спину, склонился над стеклянной витриной и сосредоточенно её изучал. В льняных брюках с острыми стрелками, сорочке из мягкой и тонкой материи и классических светлых туфлях, он выглядел совершенно чужеродным на этой площади, среди одетых в шорты и майки мужчин. Не хватало разве что шляпы-конотье и трости, чтоб на него начали показывать пальцами. Длинные кудрявые волосы – чёрные-чёрные – лежали на плечах, а несколько непослушных прядей падали на благородный лоб. Она невольно залюбовалась тем, как ласково их трогает слабый ветерок, будто сейчас осторожно заправит за ухо… Было в нём что-то необыкновенное. В его позе – одновременно беззаботной и скованной, в том внимании, с которым он углубился в созерцание мороженого. В том, как он бессознательно перекатывался с пятки на носок. В его лице – таком одухотворённом. Таком добром.

Вероятно, почувствовав её пристальный взгляд, он обернулся. Смущенная светлая улыбка тронула губы – и в ней было столько очарования, что Вэл невольно отразила её. Он снова вернулся к своему занятию, а она вдруг поняла, что просто не простит себе, если сейчас не подойдёт и не заговорит.

Подойти и заговорить…

Не такая-то простая задача для болезненно робкой девушки вроде неё. Но она встала, машинально оправила платье и двинулась по направлению к киоску, не чувствуя под ногами тверди фигурных тротуарных плит. Словно мудрый Гудвин вдоволь напоил её эликсиром храбрости, она подошла и встала рядом у витрины. Продавщица бросила на неё любопытный взгляд, но вскоре снова переключилась на него. Да, было, определенно было в нём что-то магнетическое.

Его большие красивые руки с длинными тонкими пальцами теперь рассеянно лежали на краешке витрины – едва касаясь. «Кольца нет» - машинально отметила она. И будто со стороны услышала свой тихий, чуть сипловатый от волнения голос:

-Извините, пожалуйста. Я… уже некоторое время наблюдаю за Вашими муками выбора. Позвольте предложить Вам помощь?..

(«Это что, я сказала?!» - подумала, сама себе не веря.)

И снова, снова эта смущённая улыбка. И голос – такой мягкий, обволакивающий:

-Да, я… Спасибо. Никак не могу решить. Раньше были только ваниль, шоколад, клубника, а теперь – столько всего…

-Попробуйте вот это: с кленовым сиропом и орехами. Оно потрясающее.

-Рекомендуете?

-Да, со всей ответственностью, – она улыбнулась.

-Добрый день. – это уже женщине в киоске. - Извините, что так долго. Два с кленовым сиропом, пожалуйста. – он достал из кармана смятую купюру и положил на монетницу. Вэл снова невольно залюбовалась его руками. Забрав у продавщицы два рожка, молча протянул один ей. И она взяла – так спокойно, будто это было в порядке вещей. Будто её каждый день угощают мороженым молодые мужчины в старомодных льняных брюках, тонких сорочках и воображаемых конотье.

-Спасибо.

-Вам спасибо.

Такое милое ударение на «Вам», словно она оказала ему величайшую услугу, а не помогла выбрать десерт.

Они пошли рядом.

-Очень вкусно!

Вэл улыбнулась. Почему-то было приятно, что мороженое ему понравилось. На пару минут они замолчали, сосредоточившись на лакомстве.

Он бросил на неё взгляд исподтишка:

-Вам очень идёт это платье.

-Спасибо, Вам тоже… Всмысле – она неловко засмеялась – Вам идёт Ваш наряд. Думала, мужчины уже не носят льняные брюки и сорочки.

-Я ношу.

Мальчишеское упрямство, с которым он это произнёс, снова заставило её улыбнуться. Она уже не могла вспомнить, когда в последний раз столько улыбалась, сколько за последние 10 минут рядом с этим незнакомцем.

Незнакомцем…

Она спохватилась.

-Ой, извините, я… Валери, можно просто Вэл. – протянула ему правую руку, перехватив мороженое в левую. Он как раз только сунул в рот добрую четвертинку рожка, и теперь старательно пытался её прожевать, борясь с приступом смеха. Взял её руку– будто бы обернул своей; она ощутила тёплую сухую кожу, деликатное пожатие. Справившись с вафлей, рассмеялся – неожиданно высоким, звенящим смехом – и лишь потом назвал своё имя.

-Майкл. Можно Майк.

Ну конечно, разве его могли звать иначе? Захотелось добавить ещё один комплимент, глупый, но искренний – «Вам идёт Ваше имя». Но вместо этого ответила вежливо:

-Очень приятно.

Не сговариваясь, они отправились бродить по городу. Беседа завязалась как-то сама собой – с ним было так легко, словно Вэл знала его целую жизнь. Они смеялись – боже мой, сколько они смеялись! Над забавной собакой, малышом в слишком большой шляпе, старой машиной, фары которой напоминали прищуренные старческие глаза – над всякой ерундой. Он заливался смехом – то ли от смущения, то ли просто уродился таким смешливым – и смех этот был настолько заразительным, что не подхватить его было невозможно. У неё даже скулы свело с непривычки.

Так, хихикая, подошли к скверу с качелями – неожиданно пустому в столь погожий денёк.

-Хотите покататься? – произнесли эту фразу одновременно и снова рассмеялись.

…и уже там, на качелях, когда Он раскачивал её всё сильнее и сильнее – так, что от высоты захватывало дух, видя свои босые ноги и край летящего подола платья на фоне пронзительной голубизны летнего неба, она неожиданно вспомнила тот светлый ускользающий сон. Качели, доброе лицо, бережные руки и высокий смех. Обернулась, нервно отвела закрывшие глаза пряди волос, чтобы проверить безумную догадку.

Он смущённо улыбнулся и опустил взгляд.

Доброе лицо, бережные руки…

Солнечный полдень в груди под фиолетовым шифоном платья.

Что ещё оставалось бедной Вэл, кроме как поверить в вещие сны?..