После объяснения

Наверно, есть предел для всякой боли. 
Еще чуть-чуть и сердце не воспримет: 
Всё грубое, жестокое любое 
Покажется уколами тупыми.

Чего-нибудь перехвати в столовке 
И дальше день свой волоки, как быдло. 
Не более булавочной головки 
То ноющее, что сияньем было.

Мир чепухи твердит мне, что, состарясь, 
Об этом вспомню, как о детской коре. 
Твердит: еще стихи, стихи остались! 
Ах, да. Стихи… А что это такое?

Дарья Георгице