GopniKs Attack
Добавлено: Пн окт 15, 2007 12:50 am
Слово "гопник" не было остроумным изобретением поэта. В его основе, как и в основе многих других чудесных русских слов, лежит аббревиатура: "Государственное общежитие пролетариата". Добавьте к "Г.О.П." суффикс "ник" – и новый биологический вид готов.
А родился он, если верить легендам, после большевистского переворота. Согласно самым надежным источникам, которыми мы располагаем (а это мнение вокалиста группы "Ленинград" Шнура), гопники приезжали в 1920-х годах в Петроград в поисках работы. По происхождению они были крестьянами или вовсе безземельной голью перекатной. Они вываливались толпами из поездов и при везении находили себе пристанище в недавно перестроенных общежитиях, где превращались в первых local ghetto gangstas Советской России.
У вида "гопник обыкновенный" даже был свой конкретный ареал обитания – Лиговский проспект, дом 10. Собственно, это гостиница, ныне называющаяся "Октябрьская", которую советские власти сделали общежитием для приезжих пролетариев, а гопники на свой лад превратили в коллективистский бандитский клуб. Поскольку они и у себя-то в деревнях были аутсайдерами, часто детьми из неполных семей, а многие уже имели на счету мелкие преступления, если не что похуже, коренное население Петрограда, а потом Ленинграда относилось к гопникам брезгливо. Они вошли в легенды как блатари и фартовые, которых не могла сломать даже советская система. У них был свой кодекс чести, они жили по собственным правилам, у них были свои татуировки на пальцах, свои моды. Они представляли собой нечто типа касты "воров в законе" в мире правонарушителей-"хулиганов".
Со временем, когда специфическая мода, сленг и мировоззрение гопников распространились среди низших классов населения страны, значение слова изменилось. Теперь выражение "гопник" обозначало не крутого деревенского парня из здания, где потом разместилась гостиница "Октябрьская", а любого сомнительного типа с бритой головой, в куртке из толстой кожи, дурацких кожаных ботинках и бессмертной кепке-таблетке. Так же можно было назвать любого парня, который сидит на корточках во дворе, одетый в спортивный костюм и тапочки, отхлебывает из горла "Жигулевское" и лузгает семечки, а иногда орет на жену, чтобы она заткнулась, потому что у нее-то никаких забот нет – знай только вывози ребенка на прогулку в подержанной турецкой коляске, которую он увел от чужой хаты...
В 1990-х казалось, что гопники вскоре завладеют если не всем миром, то, по крайней мере, одной шестой суши на нашей планете. Гопники правили бал во всех прославленных 11 часовых поясах России – от холла ныне снесенной гостиницы "Интурист" всего в паре сотен метров от Красной площади до окаймленной коммерческими киосками набережной во Владивостоке и во всех географических точках между ними. Гопники – или российские мужчины, перенявшие стиль гопников, – нахлынули во все сферы жизни, от "biznes" где они играли роль шестерок и пушечного мяса, до политики, где в качестве депутатов от ЛДПР они образовали ядро сопротивления западному влиянию.
Вся нация ушла в гопники: бритые головы, суровые лица, на которых читалось: "я зону топтал!" и необыкновенный дар выбирать самую безвкусную одежду, сколько бы она ни стоила. Некоторые сменили кожаные куртки и "олимпийки" на коричневые блейзеры от Hugo Boss. Но они не могли удержаться от соблазна дополнять все это блестящими мульками: золотыми цепями на руках и шее, навороченными часами, которые, при всей их подлинности, так блестели золотом, что казались скорее грошовой вьетнамской подделкой. Самое же замечательное, что 1990-м годам вторил идеальный гопнический саундтрек: говенное техно, нон-стопом гремевшее из каждого ресторана, каждого киоска с шаурмой, из каждых "жигулей" или угнанного "мерса", из каждого гостиничного номера, приспособленного под "ofis". Куда бы тебя ни заносило в России 1990-х, от плохого техно просто не было спасения.
Но никто тогда не осознавал, да и сегодня осознают лишь немногие, что 1990-е годы были не столько взлетом Нации Гопников, сколько Началом ее Конца.
А родился он, если верить легендам, после большевистского переворота. Согласно самым надежным источникам, которыми мы располагаем (а это мнение вокалиста группы "Ленинград" Шнура), гопники приезжали в 1920-х годах в Петроград в поисках работы. По происхождению они были крестьянами или вовсе безземельной голью перекатной. Они вываливались толпами из поездов и при везении находили себе пристанище в недавно перестроенных общежитиях, где превращались в первых local ghetto gangstas Советской России.
У вида "гопник обыкновенный" даже был свой конкретный ареал обитания – Лиговский проспект, дом 10. Собственно, это гостиница, ныне называющаяся "Октябрьская", которую советские власти сделали общежитием для приезжих пролетариев, а гопники на свой лад превратили в коллективистский бандитский клуб. Поскольку они и у себя-то в деревнях были аутсайдерами, часто детьми из неполных семей, а многие уже имели на счету мелкие преступления, если не что похуже, коренное население Петрограда, а потом Ленинграда относилось к гопникам брезгливо. Они вошли в легенды как блатари и фартовые, которых не могла сломать даже советская система. У них был свой кодекс чести, они жили по собственным правилам, у них были свои татуировки на пальцах, свои моды. Они представляли собой нечто типа касты "воров в законе" в мире правонарушителей-"хулиганов".
Со временем, когда специфическая мода, сленг и мировоззрение гопников распространились среди низших классов населения страны, значение слова изменилось. Теперь выражение "гопник" обозначало не крутого деревенского парня из здания, где потом разместилась гостиница "Октябрьская", а любого сомнительного типа с бритой головой, в куртке из толстой кожи, дурацких кожаных ботинках и бессмертной кепке-таблетке. Так же можно было назвать любого парня, который сидит на корточках во дворе, одетый в спортивный костюм и тапочки, отхлебывает из горла "Жигулевское" и лузгает семечки, а иногда орет на жену, чтобы она заткнулась, потому что у нее-то никаких забот нет – знай только вывози ребенка на прогулку в подержанной турецкой коляске, которую он увел от чужой хаты...
В 1990-х казалось, что гопники вскоре завладеют если не всем миром, то, по крайней мере, одной шестой суши на нашей планете. Гопники правили бал во всех прославленных 11 часовых поясах России – от холла ныне снесенной гостиницы "Интурист" всего в паре сотен метров от Красной площади до окаймленной коммерческими киосками набережной во Владивостоке и во всех географических точках между ними. Гопники – или российские мужчины, перенявшие стиль гопников, – нахлынули во все сферы жизни, от "biznes" где они играли роль шестерок и пушечного мяса, до политики, где в качестве депутатов от ЛДПР они образовали ядро сопротивления западному влиянию.
Вся нация ушла в гопники: бритые головы, суровые лица, на которых читалось: "я зону топтал!" и необыкновенный дар выбирать самую безвкусную одежду, сколько бы она ни стоила. Некоторые сменили кожаные куртки и "олимпийки" на коричневые блейзеры от Hugo Boss. Но они не могли удержаться от соблазна дополнять все это блестящими мульками: золотыми цепями на руках и шее, навороченными часами, которые, при всей их подлинности, так блестели золотом, что казались скорее грошовой вьетнамской подделкой. Самое же замечательное, что 1990-м годам вторил идеальный гопнический саундтрек: говенное техно, нон-стопом гремевшее из каждого ресторана, каждого киоска с шаурмой, из каждых "жигулей" или угнанного "мерса", из каждого гостиничного номера, приспособленного под "ofis". Куда бы тебя ни заносило в России 1990-х, от плохого техно просто не было спасения.
Но никто тогда не осознавал, да и сегодня осознают лишь немногие, что 1990-е годы были не столько взлетом Нации Гопников, сколько Началом ее Конца.
......